Тфиллин великого Магида (Возврат)

Ребе завернул тфиллин в шелковый платок, а затем обратился к тем, кто присутствовал во время этой сцены: «Никто не должен знать о том, что здесь сегодня произошло. Собирайтесь в дорогу. Мы едем в Потек».

Когда Ребе из Садигора и несколько его хасидов (и двое юношей в их числе) прибыли в Потек, рабби Довид-Моше не мог скрыть своей радости. Он радушно встретил своих гостей и оказал им великие почести.

На следующее утро, придя в синагогу, рабби Авраам-Яаков стал украдкой наблюдать за приготовлениями своего младшего брата к молитве. Он увидел, что перед ним на столе лежат две пары тфиллин. Одна из них принадлежала рабби Довиду-Моше изначально, а вторая должна была быть парой тфиллин Межеричского Магида.

Рабби Довид-Моше бережно взял вторую пару, некоторое время подержал ее, а затем, испустив глубокий вздох, положил ее обратно на стол. После этого он надел обычную пару тфиллин.

«Почему ты не надел тфиллин отца?» — спросил рабби Авраам-Яаков.

«Раньше я всегда ощущал исходящую от них святость, — печально ответил брат, — но с сегодняшнего дня я, очевидно, больше не достоин этого. Я ничего не чувствую».

«Ты — не достоин? — воскликнул рабби Авраам-Яаков. — Мой дорогой брат, я открою тебе истину. Это — не отцовские тфиллин. Отцовские были у тебя украдены и заменены на обычные! Вот, я привез их тебе обратно. Возьми, и ничего у меня не спрашивай».

С этими словами рабби Авраам-Яаков передал своему брату шелковый платок, в который были завернуты тфиллин Магида.

Рабби Довид-Моше был потрясен. Он проверил тфиллин и сказал: «Да, действительно, это тфиллин отца! Теперь мне понятно, почему я сегодня не почувствовал их святости!..»

«Мой брат — удивительный человек, — рассказывал позже Садигорский Ребе своим хасидам. — Он почувствовал, что святость исчезла, но обвинил в этом только самого себя!.. Это — истинная скромность!»

С этого дня рабби Довид-Моше после утренней молитвы всегда прятал отцовские тфиллин в укромное место, где их никто не мог найти.