Рабби Шмуэль Мункес

В нашей недельной главе рассказывается о важности соблюдения праздников. поэтому мы хотим рассказать вам несколько рассказов о праздниках.

Все это случилось незадолго до осенних праздников.

Рабби Шмуэль провел Рош-а-Шана с Ребе, вернулся домой и в канун Йом-Кипура вновь отправился в Лиозно.

Когда рабби Шмуэль подходил к местечку, солнце начало клониться к горизонту. Он ускорил шаг. Вдруг над головой закружила невесть откуда взявшаяся стая ворон. Птицы хрипло каркали, задевали лицо крыльями, мешали идти. Рабби Шмуэль остановился, не в силах двинуться с места, и с отчаяньем посмотрел на заходившее солнце.

Выбора у рабби Шмуэля не было, и он начал читать молитву «Минха». Вороны тут же оставили его в покое, но как только рабби Шмуэль попытался сделать шаг, вновь налетели на него.

В это время в главной синагоге Лиозно община готовилась к «Кол Нидрей». Все ждали Ребе, но Ребе, погруженный в раздумья, почему-то не спешил подавать знак хазану. Хасиды переглядывались. Вдруг Ребе поднял голову и повернулся к своему сыну, рабби Довберу: «Нужно встретить Шмуэля. Он сам не дойдет».

Рабби Довбер, не проронив ни слова, вышел из синагоги. За ним последовали еще двое хасидов — рабби Айзик Хоровиц и рабби Пинхас Рейзес. Сам Ребе тоже вышел на улицу, постоял некоторое время, вглядываясь в даль, и вернулся обратно.

Увидев рабби Шмуэля, окруженного стаей птиц, хасиды побежали к нему на выручку. Вороны, хлопая крыльями, с громким карканьем разлетелись. Как только рабби Шмуэль вместе с товарищами, добрался, наконец, до Лиозно, Ребе велел хазану начинать молитву…

После Йом-Кипура рабби Шмуэль встретился с Ребе. «Какая опасная и непростительная беспечность!.. — нахмурился Ребе. — Кто позволил тебе вступать в этот диспут?» «Но Ребе, - развел руками рабби Шмуэль, - я ведь произнес благословение!..» «Знал бы ты, какого «Омэйн» оно мне стоило!» - ответил Ребе…